Амадей

Смотрела впервые лет в двадцать, ничего не понимая в классике, и вышла из зала с ощущением, что мне только что показали дверь в комнату, о существовании которой я не знала. Через месяц купила абонемент в филармонию — и хожу до сих пор.

Главное открытие фильма в том, что он не про Моцарта. Он про Сальери, про то унизительное чувство, когда ты вкалываешь всю жизнь, а рядом кто-то делает то же самое играючи и лучше. Абрахам играет это без единой фальшивой ноты: его герой не злодей из оперы, а обычный уязвлённый человек, которому просто не повезло родиться в одно время с чудом.

Сцена, где Сальери разбирает чужие рукописи и постепенно понимает, с чем имеет дело, для меня одна из сильнейших в кино вообще. Ничего не происходит, человек просто читает ноты — а сердце останавливается.

Пересматриваю раз в пару лет ради визуального пиршества: костюмы, свечи, залы, оперные постановки внутри фильма. Абрахам великолепен, музыка расставлена гениально.

К фильму как к кино претензий немного — снято роскошно, играют отлично. Но меня всё время царапало, что реальный Сальери был уважаемым педагогом, учил Бетховена и Шуберта, а тут из него сделали почти отравителя. Слух, придуманный ещё в XIX веке, фильм превратил в общеизвестный «факт», и теперь имя человека намертво склеено с чужой выдумкой. Кино как драма — да, кино как портрет эпохи — с большой осторожностью.

Понимаю замысел: гений намеренно показан инфантильным и невыносимым, чтобы контраст с музыкой был острее. Но этот визгливый смех преследовал меня половину фильма и в какой-то момент начал раздражать сильнее, чем работать на образ. Плюс три часа при довольно простой по сути идее — я честно посматривала на таймер. Музыка и Абрахам вытянули впечатление до нейтрального, но восторгов вокруг фильма я не разделяю.