Амели

Держу его на случай серых ноябрей. Двадцать минут — и уже улыбаешься непонятно чему, а к финалу хочется идти делать людям мелкие приятности.

Картинка шикарная, спорить не буду: цвет выставлен идеально, каждый кадр можно вешать на стену. Но за этой открыточной обёрткой я не нашёл ничего, кроме бесконечного умиления самим собой.

Героиня всё время делает добро исподтишка и ни разу не сталкивается с последствиями. Никто её не посылает, никто не говорит «не лезь в мою жизнь». Мир вокруг устроен так, чтобы её милые манипуляции всегда срабатывали, и от этого пропадает всякое напряжение.

Понимаю, что это сказка и требовать реализма глупо. Но сказка должна хоть чем-то рисковать, а здесь риска нет вообще. Два часа сплошной сахарной ваты.

Саундтрек знал раньше, чем фильм, и долго думал, что кино не дотянет до музыки. Дотянуло, причём с запасом. Аккордеон и расстроенное пианино тут не украшение, а буквально мысли героини вслух: там, где она молчит и стесняется, за неё говорит мелодия. Плюс монтаж под музыку сделан так, что некоторые эпизоды работают почти как клипы, но не выпадают из повествования. Единственное, к чему придерусь: закадровый голос иногда объясняет очевидное, и без него было бы даже лучше.

В двадцать лет он был про свободу и про то, что можно жить как хочешь, если у тебя достаточно фантазии. Тогда мне казалось, что Амели — идеал: лёгкая, изобретательная, ни от кого не зависит.

В тридцать я вдруг увидела, что вообще-то это история про сильно напуганного человека. Она вмешивается в чужие жизни ровно потому, что в свою собственную зайти боится, и вся её изобретательность — это способ не подходить к тому, кто ей нравится. Сцена с фотоавтоматом и бесконечными увиливаниями стала не смешной, а немного грустной.

А недавно пересмотрела и поймала себя на том, что больше всего меня трогает отец с гномом. Человек, который двадцать лет не выходил дальше своего сада, потому что так проще. Кажется, Жёне снял очень доброе кино про очень одиноких людей — и вот за это второе дно я его и люблю.