Золотая пальмовая ветвь, Канны-1967
Главный приз фестиваля — редкий случай, когда его получил фильм на английском языке у итальянского режиссёра.


Главный приз фестиваля — редкий случай, когда его получил фильм на английском языке у итальянского режиссёра.
За режиссуру и оригинальный сценарий, 1967 год.
Постоянный участник рейтингов лучших фильмов столетия, отреставрирован и издан в коллекции Criterion.
«Чем сильнее увеличиваешь снимок, тем меньше на нём видно»
Лондон середины шестидесятых, модный фотограф Томас работает с манекенщицами, скучает от собственного успеха и ищет, куда потратить нерастраченную энергию. Гуляя с камерой по пустому парку, он от нечего делать снимает целующуюся пару — и женщина неожиданно бросается отбирать плёнку. Дома, увеличивая кадр за кадром, Томас различает в кустах то, чего не заметил на месте: очертания тела и, кажется, ствол пистолета. С этой минуты он пытается понять, стал ли он свидетелем убийства или просто разглядел узор в зерне фотобумаги.
Это фильм, который прикидывается детективом, а на самом деле спрашивает, можно ли вообще доверять тому, что мы видим. Антониони поймал Лондон эпохи мини-юбок и рок-клубов так точно, что картину до сих пор изучают как документ времени, и при этом собрал из всего этого холодную притчу о человеке, разучившемся отличать реальность от изображения. Предупреждаю честно: сюжет здесь никуда не приходит, разгадки не будет, и если вам нужен внятный финал — фильм вас разозлит. Если готовы принять правила игры, впечатление останется на годы.
Детектив, который отказывается быть детективом
Смотрел впервые лет двадцать назад и тогда разозлился: как это — тело есть, а расследования нет? Пересмотрел недавно и понял, что злился зря.
Антониони делает ровно то, что заявляет названием: чем крупнее увеличение, тем больше зерна и меньше смысла. Герой всю дорогу пытается вытащить правду из плёнки, а получает всё более абстрактные пятна. По-моему, это самая честная метафора того, что происходит с нами сейчас, когда мы разглядываем скриншоты и видео в поисках доказательств.
Отдельно — как снят Лондон. Пустые улицы, антикварная лавка, витрины. Город здесь такой же ненадёжный свидетель, как и фотографии.
Красиво, но невыносимо медленно
Понимаю, что классика, понимаю, что великий режиссёр. Но два часа наблюдать за самовлюблённым фотографом, который капризничает на съёмках и ездит туда-сюда, — для меня это оказалось испытанием.
Сцена с увеличением снимков действительно завораживает, тут снимаю шляпу. Всё остальное время я ловила себя на том, что смотрю в телефон. Возможно, дело во мне и в 2020-х годах, но эмоционально фильм меня не тронул совершенно.
Сцена в парке стоит всего фильма
Ветер в листве, шелест, ни одной реплики — и напряжение такое, что забываешь дышать. Уже ради этих десяти минут стоит посмотреть.
Эпоха, законсервированная в кадре
Меня фильм зацепил не загадкой, а атмосферой. Шестидесятые тут не открыточные, а какие-то усталые: все красивые, модные, при деньгах — и всем откровенно нечем себя занять.
Финал с воображаемым теннисом можно трактовать как угодно, но мне он кажется совсем не философским, а грустным. Человек соглашается играть в чужую выдумку, потому что своя реальность у него рассыпалась.
Не для вечера, когда хочется расслабиться. Зато потом думаешь об этом неделю.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.