Изгой

Технически интересно, как вообще решились снимать такое: главный герой, четыре ящика и мяч. Но без Хэнкса тут ничего бы не было — вся драматургия держится на его лице.

Особенно хорош момент возвращения к людям, когда он сидит за столом с зажигалкой и щёлкает ей просто потому, что теперь может. Одна деталь, а сказано больше, чем всеми диалогами вокруг.

Всё помню смутно, кроме коньков и больного зуба. После этой сцены я месяц не могла спокойно смотреть на стоматологическое кресло.

Остров снят гениально, спорить не буду. Но как только герой возвращается, фильм разваливается на неловкие сцены: пресс-конференция, банкет, встреча с бывшей — всё это в лучшем случае среднее телекино.

Понимаю замысел: показать, что вернуться труднее, чем выжить. Но получилось затянуто, и последние сорок минут я откровенно скучала, ожидая финального перекрёстка. Обидно, потому что первые две трети — почти шедевр.

Это, наверное, единственный известный мне блокбастер, который не боится тишины. Больше часа на экране один человек, никакого закадрового голоса, никакой музыки, которая подсказывала бы, что чувствовать. Просто волны и звук ветра, и мы вместе с героем считаем дни.

Самое сильное — как подробно показан процесс. Не «прошло полгода, он научился», а каждая неудача по отдельности: не получается пробить кокос, не получается развести огонь, не получается вытащить рыбу. Когда огонь наконец загорается и он орёт в темноту, я поймал себя на том, что реагирую как на победу в финале чемпионата.

И Уилсон. Идея с мячом на бумаге выглядит анекдотом, а в фильме работает как самая точная метафора: человеку физически нужно кому-то говорить, иначе речь и рассудок начинают распадаться. Сцена, где мяч уплывает, — одна из немногих, на которых я плакал в кинотеатре, и мне не стыдно.