Лидер советского проката 1988 года
Картину посмотрели около 55 миллионов зрителей — лучший результат того года.


Картину посмотрели около 55 миллионов зрителей — лучший результат того года.
Зрительское голосование поставило её на первое место, несмотря на всю перестроечную конкуренцию.
Последняя работа актёра осталась в истории как одна из сильнейших ролей позднего советского кино.
«Своими их не считают, а защищать посёлок больше некому»
Лето 1953 года, глухой посёлок на северном озере. Здесь доживают ссылку двое: бывший фронтовой разведчик Басаргин по кличке Лузга и инженер Старобогатов, которого все зовут Копалыч. Оба сидели по политической статье, оба здесь лишние — местные с ними почти не разговаривают, работы приличной не дают. А по стране идёт амнистия, и в посёлок приходят уголовники, выпущенные весной. Оружия у жителей нет, милиции нет, и защищать людей оказывается некому, кроме двух «врагов народа».
Редкий советский фильм, где жанровое напряжение и политическое высказывание держатся вместе и не мешают друг другу. Приёмыхов играет человека, у которого отняли всё, включая право злиться вслух, и делает это почти без слов. Папанов в последней своей роли показывает то, чего от комика не ждёшь вообще. Фильм жёсткий, финал без утешения — если хочется отдохнуть вечером, это точно не тот случай.
Не выдержала темпа
Первый час почти ничего не происходит, камера подолгу смотрит на воду и на лица. Понимаю, что так задумано, но мне было тягостно, и до сильной второй половины я досидела откровенно через силу.
Папанов
Ради одного Папанова стоит смотреть. Всю жизнь смешил, а тут сыграл усталого раздавленного человека так, что горло сжимается.
Вестерн, который оказался про историю
По конструкции это чистый вестерн: забытый посёлок, беззащитные жители, банда и двое, у кого хватило духа. Но за жанровым каркасом лежит вполне конкретный разговор про амнистию пятьдесят третьего и про то, кого тогда выпустили, а кого оставили сидеть. Такое сочетание в нашем кино встречается редко.
Лучшее, что сняли про пятьдесят третий
Я осторожно отношусь к фильмам перестроечных лет: многие сделаны на злости и рассыпаются, как только злость проходит. Этот не рассыпался.
Всё здесь держится на молчании. Лузга почти не говорит, и по одному тому, как он берёт в руки оружие, понятно, кем он был и что с ним сделали. Копалыч наоборот — интеллигент, который до последнего верит, что можно объяснить, договориться, что приедут и разберутся.
И отдельно про финал. Он не даёт никакого облегчения, и это правильно. Никто не получил свою жизнь обратно, просто выжившие пошли дальше.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.