Эдвард руки-ножницы

Достаточно одной сцены с ледяной скульптурой, чтобы простить фильму вообще всё. Не помню, чтобы где-то ещё счастье и обречённость показывали одновременно и так просто.

Эдвард трогательный, Пег отличная, замок красивый — а вот весь пригород написан толстым фломастером. Женщины в халатах существуют только чтобы сначала облизывать нового соседа, потом улюлюкать и гнать его вилами.

Из-за этого поворот к травле выглядит не как страшное открытие про людей, а как переключение тумблера в сценарии. Хотелось бы, чтобы соседи были людьми, а не хором из античной трагедии в бигуди.

Пересматриваю раз в несколько лет и каждый раз замечаю, что фильм гораздо злее, чем кажется по постеру. Он про очень конкретную вещь: как сообщество принимает чужака ровно до тех пор, пока тот полезен и забавен, и как быстро эта симпатия превращается в погоню с факелами.

При этом Бёртон не читает мораль. Он просто ставит рядом две картинки: одинаковые домики с идеальными газонами и мрачный замок на холме, и весь фильм заставляет нас понемногу менять мнение о том, где именно живут монстры. Причём даже в момент травли пригород остаётся пастельно-милым, никакой смены освещения, никакого «а теперь страшно». Это и есть самое неприятное.

И отдельно — центральный образ. Персонаж, созданный, чтобы делать красивое, физически не способен прикоснуться к тому, кого любит, не поранив. Тут ничего объяснять не надо, всё считывается мгновенно. За такую точность метафоры фильму можно простить и картонных соседок, и наивную рамочную историю с бабушкой.

В детстве обожала, недавно включила — и почти не нашла того, что помнила. Сюжет тонкий, конфликт возникает и решается за десять минут, а между сценами с Эдвардом много пустоты.

Остались музыка, грим и пара кадров. Этого хватает, чтобы досмотреть, но говорить о великом фильме я бы уже не стала.