Прощай, моя наложница

Отговаривала себя от просмотра из-за хронометража, а в итоге поставила на паузу один раз и то чтобы налить чай.

Поражает, как устроена конструкция. Каждый исторический перелом — оккупация, приход новой власти, культурная революция — показан не лекцией, а через то, перед кем сегодня приходится петь и кого завтра нужно предать, чтобы выжить. Актёры остаются теми же, меняется только зал, и от этого делается по-настоящему жутко.

Отдельно скажу про сцены в школе оперы. Детей ломают буквально, физически, и всё это ради того, чтобы через двадцать лет двое взрослых мужчин могли красиво умереть на сцене под барабан. Фильм нигде не осуждает эту традицию прямо, но после увиденного смотреть на грим и костюмы спокойно уже не получается.

И Лесли Чун. Он играет человека, который выбрал роль вместо жизни, так, что к финалу перестаёшь понимать, где заканчивается персонаж. Это одна из тех работ, ради которых кино и существует.

Её героиню легко было превратить в помеху между друзьями, а получилась самая живая и самая сильная из троих. Ради этой роли уже стоит смотреть.

Первый час — блестящий: школа оперы, дети, становление. Дальше фильм начинает буксовать в любовном треугольнике, где все страдают по кругу примерно одинаково, и на сто семьдесят минут этого становится многовато.

Политический пласт при этом сделан отлично, вопросов нет. Но каждый раз, когда действие возвращается к выяснению отношений, я ловил себя на желании промотать. Так что это скорее уважение к масштабу, чем восторг.

Больше всего запомнилась сцена публичного покаяния, когда вчерашние друзья по очереди говорят друг на друга. Никакого пафоса, просто площадь, толпа и люди, которые торопятся сказать первыми.

После этого понимаешь, зачем нужны были все предыдущие два часа про театр и грим: чтобы стало видно, что именно у этих людей отнимают. Тяжёлое, но очень цельное кино.