«Оскар» за визуальные эффекты
Первая за семьдесят лет статуэтка в истории всей франшизы, и это при бюджете меньше пятнадцати миллионов.


Первая за семьдесят лет статуэтка в истории всей франшизы, и это при бюджете меньше пятнадцати миллионов.
Картина была признана лучшим фильмом года на родине.
Одна из самых успешных японских игровых картин в истории американского проката.
«Страна лежала в руинах — и тут из моря вышло кое-что похуже»
Лётчик-камикадзе Коити Сикисима не выполнил приказ и вернулся живым — сначала на ремонтную базу, где на его глазах гибнут механики, потом в сожжённый Токио, где у него больше никого не осталось. Он кое-как выстраивает подобие жизни: находит работу на тральщике, делит крышу с чужой женщиной и осиротевшим младенцем, но по ночам его не отпускает чувство, что он не имел права выжить. Когда к берегам разорённой страны выходит гигантское существо, у Японии нет ни армии, ни оружия, ни права просить помощи. Спасать город приходится тем, кто уже однажды проиграл войну.
Редкий случай, когда фильм-катастрофа держится не на разрушениях, а на людях: половину хронометража здесь занимает семейная драма про вину выжившего, и она работает всерьёз. Сцены с чудовищем при этом сняты так, что мороз по коже — особенно эпизод на воде, снятый почти без монтажных пауз. Ямадзаки делает открыто пафосное, местами слезоточивое кино, и если вы не переносите громкую эмоцию в лоб, вам будет тяжело. Всем остальным это лучшая «Годзилла» за десятилетия и одно из самых честных высказываний о послевоенной травме.
Пятнадцать миллионов и «Оскар»
Каждый раз, когда очередной блокбастер за триста миллионов выглядит как компьютерная игра, буду вспоминать этот фильм. Сцена погони на катере сделана лучше, чем всё, что я видел в жанре за десять лет.
При этом главное здесь не чудовище. Главное — парень, который считает, что не имел права вернуться живым, и целая страна в том же самом состоянии. Метафора прямая, но от этого не менее рабочая.
Плакала на финальных титрах
Не ожидала, что фильм про гигантскую ящерицу способен так меня разобрать. Историю про чужую семью, слепленную из выживших, сделали с настоящей нежностью.
Пафоса всё-таки перебор
Визуально не придерёшься, тут всё честно заслужено. Но диалоги в драматических сценах написаны так, будто зрителю нужно объяснить каждую эмоцию словами.
Герои регулярно останавливаются посреди действия, чтобы произнести речь о долге, жизни и жертве. Один раз это трогает, на пятый начинает утомлять. Плюс финальный поворот выглядит откровенной уступкой залу — фильм сам себе портит собственную суровость. Крепкое кино, но восторги вокруг него мне кажутся завышенными.
Наконец-то страшно
Впервые за много лет Годзилла в кадре выглядит не аттракционом, а настоящей угрозой, от которой некуда деться.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.