Она

Смотрела первый раз лет десять назад и думала: ну надо же, как выдумали. Пересмотрела недавно — и стало откровенно не по себе, потому что половину этих разговоров я вела на прошлой неделе.

Цвета, свитера, город — глаз радуется. Но два часа один грустный мужчина ходит по красивым локациям и разговаривает сам с собой, и никакого движения в этом почти нет.

Я несколько раз ставила на паузу и в итоге досматривала в два захода. Понимаю, что многим это заходит как медитация, но мне не хватило хоть какого-то конфликта, кроме внутреннего.

Меня в этом фильме зацепила совсем не тема технологий. Он ведь на самом деле о том, что близость — это в первую очередь речь. Теодор влюбляется не в тело и не в биографию, а в то, как с ним говорят: внимательно, с интересом, без раздражения, каждый раз как впервые.

И дальше фильм очень аккуратно показывает, что именно в этом и подвох. Саманта — идеальный собеседник ровно потому, что у неё нет усталости, плохого настроения, своих дел и обид. Как только у неё появляется собственное развитие и собственные потребности, вся конструкция начинает трещать точно так же, как трещал его брак. Разница только в масштабе.

Есть сцена, где бывшая жена говорит ему в лицо, что он всегда хотел жену без сложностей. Это, по сути, приговор всей истории, и произносится он на середине фильма, а не в финале. Дальше мы уже смотрим, зная диагноз, и это гораздо неприятнее любых рассуждений про восстание машин.

Отдельно снимаю шляпу перед тем, что весь этот персонаж существует только как голос. Ни лица, ни мимики, ни жеста — и при этом Саманта живее многих людей на экране.

Слышно, как она меняется: сначала любопытная и немного суетливая, потом уверенная, потом уже смотрящая на собеседника сверху вниз, хотя и очень бережно. Такую эволюцию сыграть интонацией — почти невозможная задача.