Магазинные воришки

Первую половину я честно думал, что смотрю милую зарисовку про бедную, но дружную семью. Едят, шутят, ходят на море, старуха ворчит. Всё уютно до неприличия.

А потом фильм начинает по одной вынимать детали, и каждая переворачивает то, что ты уже видел. Причём Корээда не устраивает никаких эффектных разоблачений — просто кто-то в разговоре обмолвился, кто-то ответил на вопрос следователя. И вот ты сидишь и пересобираешь всю картину заново.

Сцена допроса Нобуё — лучшее, что я видел за последние лет пять. Один вопрос, короткая пауза, жест рукой к лицу. Ни одного слова лишнего.

Первые сорок минут я всё ждала, когда начнётся сюжет. Начался — и оказалось, что он шёл всё это время, просто я не туда смотрела.

Меня не оставляет ощущение, что режиссёр очень старается, чтобы мы полюбили этих людей, и ради этого смягчает всё неудобное. Взрослые учат ребёнка воровать, увозят чужую девочку, живут на пенсию мёртвого человека — а подаётся это как трогательная альтернативная семья. Я понимаю замысел и вижу мастерство, но моральная арифметика тут собрана довольно избирательно. Крепкая работа, только с сильно подкрученным сочувствием.

Все обсуждают взрослых, а для меня главный герой — Сёта. Весь фильм — история о том, как ребёнок постепенно понимает, что то, чему его научили как игре, игрой не является.

Это видно по мелочам. Сначала он в супермаркете абсолютно спокоен, потом начинает оглядываться, потом впервые останавливает младшую. Ещё есть момент, когда продавец в лавке не сдаёт его, а просто тихо просит не втягивать сестрёнку — и по лицу мальчика видно, что до него дошло раньше, чем он сам это понял. В этот момент он взрослеет буквально на глазах, без единого монолога о взрослении.

Последняя сцена с ним и Осаму меня добила. Одно слово, произнесённое почти шёпотом уже после того, как всё закончилось. Я потом сидела с титрами минуты три.