Тот самый Мюнхгаузен

Смотрела ребёнком и хохотала над уткой, ковром-самолётом и тридцать вторым мая. Пересмотрела недавно и поразилась, насколько это тяжёлый фильм.

Ведь по сути весь сюжет о том, как человека уговаривают отречься от себя, и все вокруг искренне считают, что делают ему добро. Жена, друг, бургомистр, даже любимая женщина — все в какой-то момент говорят: ну согласись уже, тебе же станет проще. И самое горькое, что им действительно станет проще.

Янковский играет так, что жалости к его барону нет ни капли, есть только уважение. Финальный кадр с лестницей я помню лучше, чем половину фильмов, которые видела в прошлом году.

Кажется, я единственный человек в стране, кому это кино не зашло. Театральность зашкаливает: актёры произносят реплики так, будто им нужно докричаться до задних рядов, и в телевизионном формате это выглядит неестественно.

Есть сцены, где я откровенно скучала, — весь блок с судом и переговорами тянется бесконечно, а идея к тому моменту уже высказана раз пять. Понимаю, что для своего времени это было смело, и понимаю, почему фразы разошлись. Но как цельная вещь фильм на меня не подействовал.

Одна из тех редких картин, где смешно и грустно одновременно в каждой сцене. Пересматриваю каждый год.

Все обсуждают Янковского, и справедливо, но обратите внимание на второй план. Чурикова делает свою Якобину не карикатурной злодейкой, а женщиной, которая устала жить рядом с чудом. Абдулов играет предательство с такой лёгкостью, что даже не сразу понимаешь, в какой момент его герой перешёл черту.

Единственное, что мешает при современном просмотре, — очень неспешный ритм. Настраиваться приходится минут двадцать. Дальше уже не оторваться.