Два «Оскара» (1974)
За адаптированный сценарий Уильяма Питера Блэтти и за звук, при десяти номинациях.


За адаптированный сценарий Уильяма Питера Блэтти и за звук, при десяти номинациях.
Лучшая драма, режиссура, сценарий и женская роль второго плана у Линды Блэр.
Внесён в Национальный реестр фильмов США; на нём выросли почти все последующие ленты об одержимости.
«Когда медицина разводит руками, остаётся только вера»
Известная актриса снимает дом в тихом вашингтонском районе и живёт там с двенадцатилетней дочерью. Сначала в доме слышны странные шумы на чердаке, потом у девочки меняется поведение: приступы, чужой голос, вещи, которых она знать не может. Врачи гоняют её по обследованиям, ставят одну гипотезу за другой и не находят ничего. Отчаявшаяся мать обращается к молодому священнику-психиатру, который сам переживает кризис веры, — и церковь присылает ему в помощь пожилого миссионера, уже сталкивавшегося с подобным.
Фильм, который придумал современный хоррор как жанр для взрослых: тут нет монстра из-за угла, зато есть двухчасовое медленное сползание нормальной жизни в кошмар. Эллен Бёрстин играет материнскую беспомощность так, что физически больно смотреть, а Макс фон Сюдов появляется в кадре ровно тогда, когда зрителю нужна хоть какая-то опора. Уильям Фридкин снимает почти документально — и именно от этой сухости мороз по коже.
Первый час — раскачка
Понимаю задумку с медленным входом, но по нынешним меркам первая половина откровенно вялая: Ирак, съёмочная площадка, вечеринка, разговоры. Всё интересное начинается ближе к концу. Классика, спорить не буду, но пересматривать вряд ли стану.
Бёрстин играет гениально
Про Линду Блэр сказано всё, а вот роль матери недооценивают. Смотреть на неё в сценах с врачами тяжелее, чем на любую спецэффектную жуть.
Страшно не от криков, а от больницы
Все обсуждают сцены с одержимостью, а меня добила середина фильма, где ребёнка возят по обследованиям. Эти иглы, аппараты, врачи, которые говорят «мы всё проверили, но ничего не нашли» — снято настолько буднично, что становится по-настоящему тошно. Дальше уже можно ничего не показывать, зритель готов.
Второе, чем цепляет, — линия молодого священника. Человек, который потерял мать и вместе с ней остатки веры, вынужден заниматься тем, во что сам не верит. Это не декорация к ужастику, это нормальная драма, которую можно смотреть и без всякой мистики.
По технике фильму полвека, а он всё ещё работает. Отчасти потому, что Фридкин снимает без нагнетания: длинные планы, обычный свет, никаких скачков камеры. Именно поэтому происходящее выглядит как хроника, а не как аттракцион.
Не смогла досмотреть
Честно попыталась, отключилась примерно на середине. Это не про качество, кино явно сильное, просто я физически не выношу такое. Ставлю не как оценку фильму, а как предупреждение впечатлительным.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.