9 «Оскаров» из 9 номинаций (1988)
Абсолютный результат: лучший фильм, режиссура Бертолуччи, сценарий, операторская работа, музыка, костюмы, художники, монтаж и звук.


Абсолютный результат: лучший фильм, режиссура Бертолуччи, сценарий, операторская работа, музыка, костюмы, художники, монтаж и звук.
Лучшая драма и режиссура на «Глобусах», лучший фильм по версии Британской академии.
Единственный случай, когда иностранной группе позволили работать в императорском дворцовом комплексе Пекина.
«Трон достался ему в три года, а свобода — под конец жизни»
1950 год, пограничная станция: среди пленных, которых передают из СССР в Китай, едет человек, когда-то бывший императором. Из тюремной камеры фильм разворачивается назад — к трёхлетнему мальчику, которого ночью забирают из дома и сажают на престол огромной империи, доживающей последние месяцы. Пу И растёт внутри Запретного города, где его слово закон для тысячи слуг и ничего не значит за воротами: республика уже объявлена, а он продолжает играть в императора среди евнухов и наставников. Дальше — изгнание, жизнь европейского денди в Тяньцзине, японская марионеточная корона в Маньчжурии и долгие годы перевоспитания, в конце которых бывший Сын Неба покупает билет в собственный дворец наравне со всеми.
Один из последних больших эпосов, снятых по-старому: настоящие дворцы, тысячи людей в кадре, ни одного нарисованного здания. Бертолуччи рассказывает не про политику, а про человека, которого всю жизнь кто-то использовал — сначала династия, потом японцы, потом новое государство, — и который ни разу толком не решал за себя сам. Оператор Витторио Стораро выстраивает цвет как отдельную линию повествования: детство залито красным и золотым, взрослая жизнь постепенно выцветает до серого. Музыку Рюити Сакамото многие узнают раньше, чем сам фильм.
Первый час — лучшее, что я видел про детство
Мальчик бегает по гигантскому пустому двору, за ним семенит сотня взрослых, и никто из них не может ему отказать ни в чём — кроме права выйти за ворота. Сцена, где он лезет на стену, чтобы посмотреть, как уезжает мать, до сих пор стоит перед глазами.
Затем фильм превращается в довольно ровную биографическую хронику: Тяньцзинь, японцы, Маньчжоу-го, тюрьма. Сделано отлично, но того ощущения сна, что было в Запретном городе, уже нет.
И всё же финальный эпизод возвращает всё на место. Пожилой человек покупает билет туда, где когда-то был хозяином, и разговаривает с мальчишкой-охранником. Простая сцена, а бьёт сильнее всех дворцовых церемоний вместе взятых.
История спрямлена в пользу картинки
Как зрелище — безупречно, как рассказ о реальном человеке — очень выборочно. Перевоспитание показано почти благотворным, японский период смазан, о многом просто умолчали. Впечатляет, но верить всему подряд я бы не стал.
Стораро тут главный автор
Каждый период жизни героя окрашен по-своему, и к финалу это работает как часы: чем больше свободы, тем меньше цвета. Редкий случай, когда операторская работа рассказывает историю не хуже сценария.
Красиво до бесчувствия
Смотрела как альбом дорогих фотографий: дворцы, шёлк, тысячи людей во дворе, всё безупречно выстроено. И ровно ноль эмоций.
Проблема в главном герое. Пу И тут пассивный от начала до конца, с ним всё время что-то делают, а он молча соглашается. Я понимаю, что так и было задумано, что это фильм про человека без воли. Но три часа сочувствовать тому, кто ни разу не попытался хоть что-то выбрать, у меня не вышло.
Женские роли обидно декоративны. Джоан Чэнь играет императрицу, которая от одиночества и опиума разваливается на глазах, — и это самая живая линия картины, которой отдали минут пятнадцать. Хотелось бы наоборот.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.