Гран-при Каннского фестиваля
Вторая по значимости награда конкурса 2001 года.


Вторая по значимости награда конкурса 2001 года.
Изабель Юппер и Бенуа Мажимель получили призы за лучшую женскую и лучшую мужскую роли — редчайший случай, когда обе награды достались одному фильму.
Премия 2002 года за лучшую женскую роль второго плана — за роль матери Эрики.
«Безупречная осанка, безупречный Шуберт и жизнь, которую держат под замком»
Эрика Кохут преподаёт фортепиано в венской консерватории: сорок с лишним лет, репутация строгого педагога, идеальный Шуберт и Шуман. Дома её ждёт мать, с которой Эрика делит квартиру и даже спальню, контролирует каждую покупку и каждый поздний час. Всё, что не помещается в этот распорядок, Эрика проживает тайно и всё более разрушительно для себя самой. Когда в класс приходит блестящий и самоуверенный студент Вальтер Клеммер, влюблённый в неё без оглядки, она отвечает не чувством, а письмом с условиями — списком того, что должно произойти между ними. С этого момента история перестаёт быть романом и превращается в проверку на прочность для обоих.
Это одна из самых бесстрашных актёрских работ в европейском кино: Изабель Юппер играет женщину без единой попытки её оправдать или сделать симпатичной, и почти не меняется в лице там, где другая актриса сыграла бы срыв. Ханеке снимает холодно, длинными планами, без музыкального сопровождения помимо того, что звучит в кадре, — и поэтому каждый эпизод бьёт наотмашь. Предупреждение честное: в фильме есть сцены сексуального насилия, самоповреждения и унижения, показанные буднично и без смягчений. Если вы ищете драму об искусстве и любви, это не она — это разбор того, как воспитание и контроль калечат человека.
Юппер держит лицо, а зритель нет
Почти всю картину она играет одним и тем же собранным выражением, и именно поэтому редкие трещины в нём производят такое впечатление. Смотреть тяжело, но оторваться невозможно.
Про мать и дочь страшнее, чем про любовь
Все обсуждают линию со студентом, а меня добила квартира. Взрослая женщина, признанный педагог, приходит домой — и её ждёт допрос: где была, что купила, почему поздно. Одна спальня на двоих. Никакой личной территории вообще.
К середине становится понятно, что вся история с Клеммером — это попытка выйти из-под контроля, только выход выбран такой, что разрушает саму Эрику. И самое неприятное: жалости к ней фильм не предлагает, он просто показывает механику.
После финальных титров я минут двадцать не мог ничего включить. Пересматривать точно не стану, но это одна из самых сильных вещей, что я видел.
Испытание ради испытания
Мастерство никто не оспаривает, но у меня остался вопрос: зачем меня два часа держали в этом состоянии. Холодная камера, отсутствие музыки за кадром, длинные планы — приёмы понятны, только за ними я не нашла ничего, кроме желания довести зрителя до предела.
Сцены насилия сняты подчёркнуто буднично, и, наверное, в этом и был замысел. Мне это показалось скорее демонстрацией режиссёрской воли, чем разговором о человеке. Уважаю Юппер, к фильму не вернусь.
Музыка как форма насилия
Отдельно поразило, как в этом фильме звучит классика. Шуберт здесь не украшение и не утешение, а инструмент дисциплины: им наказывают, им меряют людей, им выстраивают иерархию в классе. После такого консерваторские коридоры выглядят совсем иначе.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.