Приз Сазерленда Британского киноинститута (1958)
Первая крупная международная награда фильма — спустя пять лет после премьеры


Первая крупная международная награда фильма — спустя пять лет после премьеры
Журнал Kinema Junpo назвал картину лучшим японским фильмом года
Коллеги по цеху со всего мира назвали «Токийскую повесть» главным фильмом в истории кино
«Дети выросли, а времени на родителей так и не нашлось»
Пожилые супруги Хираяма впервые за много лет выбираются из провинциального городка в Токио — повидать взрослых детей. Сын-врач и дочь-парикмахер встречают их вежливо, но у обоих работа, клиенты и своя жизнь, в которую стариков некуда пристроить. Родителей передают друг другу, отправляют на курорт, где шумно и не спится, и снова возвращают. Единственной, кто находит для них время, оказывается Норико — вдова их погибшего на войне сына, у которой формально нет перед ними никаких обязательств. Одзу рассказывает эту историю ровно и тихо, без единого повышенного голоса.
Фильм, который почти ничего не делает специально, чтобы вас растрогать, — и именно поэтому попадает точнее всех. Одзу ставит камеру низко, на уровень сидящего на татами человека, почти не двигает её и позволяет сценам длиться столько, сколько нужно. Сэцуко Хара играет доброту, за которой прячется огромная усталость, и её финальный разговор с младшей золовкой — один из самых честных диалогов о жизни, что вообще есть в кино. Смотреть лучше в тишине и без телефона: фильм требует терпения и возвращает сторицей.
Сэцуко Хара невероятная
Её улыбка в этом фильме — отдельный сюжет: сначала кажется, что героиня просто светлый человек, а к финалу понимаешь, чего ей эта улыбка стоит. Ради одной этой роли стоит посмотреть.
Позвонил родителям сразу после титров
Ничего не могу с собой поделать: фильм 1953 года про японскую семью попал по мне точнее любой современной драмы. Там нет злодеев — дети не изверги, они просто заняты, и это самое страшное.
Одзу вообще не давит. Никакой музыки в нужный момент, никаких крупных планов со слезой. Камера стоит в углу комнаты, люди садятся, говорят обычные фразы вроде «ну что, поедете завтра?» — и в этих фразах помещается целая жизнь. Меня добила сцена, где мать сидит с внуком на траве и тихо считает вслух, сколько ей осталось.
Смотреть тяжело не из-за трагизма, а из-за узнавания. Я поймал себя на том, что несколько раз вёл себя ровно как этот сын-врач: вроде и рад приезду, а мысленно уже прикидываю, как выкроить время. Кино, которое стоит пересматривать раз в несколько лет — оно будет разным.
Слишком медленно для меня
Честно пыталась проникнуться, но два с лишним часа люди в основном сидят и обмениваются вежливыми репликами. Понимаю, что в этом и замысел, что накопительный эффект и всё такое, но я половину времени боролась со сном. Последние двадцать минут действительно сильные — жаль, что к ним нужно так долго идти.
Хорошо, но ореол великости мешает
Фильм спокойный, умный и очень точный в деталях быта — тут вопросов нет. Но когда его двадцать лет подряд называют лучшим фильмом всех времён, ждёшь чего-то, что перевернёт сознание, а получаешь тихую семейную историю, каких потом сняли сотни.
По сути, всю его силу составляет накопление мелочей: не пустили переночевать, спихнули на курорт, не нашли часа поговорить. Работает, но только если смотреть в правильном настроении и без завышенных ожиданий. Мне попался неправильный вечер.
Ваша оценка
Нажмите на звезду — оценка сохранится сразу.